Севастопольский народный Православный университет, объединенная тема Опции

[Александр Грешный]

В Крыму в Севастополе по благословению правящего архиерея, митрополита Симферопольского и Крымского Лазаря, с начала этого учебного года открылся Народный Православный университет.
Идея его открытия родилась в ходе проведения курсовой подготовки учителей Основ Православной культуры. Стало ясно, что нужен хотя бы минимальный уровень богословской подготовки, который можно было бы получить в городе без отрыва от основной работы. Среди преподавателей - кандидат богословия протодиакон Василий Марущак (доцент В.В.Коваленко) и два преподавателя с богословским образованием. Отметим, что протодиакон Василий Марущак является участником первой научно-практической конференции ПРАВОСЛАВНЫЕ УЧЕНЫЕ – РОССИИ: СЛЕДУЯ ОТЕЧЕСТВЕННЫМ ТРАДИЦИЯМ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА.
Слушатели собираются один раз в неделю. Изучаются четыре предмета: догматическое и нравственное богословие, литургика и история Церкви. Предусмотрены годовой и выпускной экзамены в форме тестирования и выдача соответствующих удостоверений.
На занятиях присутствует около 120 постоянных слушателей. Ведется академический журнал и учет посещаемости. Создана электронная библиотека по каждому предмету. Каждый слушатель имеет возможность получить ее на компакт-диске. В перспективе создание библиотеки традиционной.

[Елена]

ЛЕКЦИЯ 2. ВЕРОУЧЕНИЕ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ

ПРОДОЛЖЕНИЕ 1

ОТСТУПЛЕНИЯ РИМСКО-КАТОЛИЧЕСКОЙ ЦЕРКВИ ПО ВОПРОСУ ОБ ИСТОЧНИКАХ ЦЕРКОВНОГО УЧЕНИЯ.

Исповедуя согласно с Православной церковью, что единственными источниками церковного учения служат Священное Писание и Священное Предание, Римско-католическая церковь допускает при этом некоторые отступления от церкви Православной в отношении к тому и другому источнику церковного учения.

О Священном Писании

В учении о Св. Писании Римско-католическая церковь отступает от Православной в том, что не делает различия между каноническими и неканоническими книгами Ветхого завета и последним усвояет совершенно одинаковое значение с книгами каноническими. По православному учению, между книгами Ветхого завета есть не канонические, а именно книги: 1) Товита, 2) Иудифь, 3) Премудрости Соломона, 4) Премудрости Иисуса, сына Сирахова, 5) все три книги Маккавейские и 6) вторая и третья книги Ездры. Также к неканоническим относятся еще следующие некоторые места, содержащиеся в книгах канонических: 1) молитва Манассии в конце второй книги Паралипоменон; 2) места, не означенные счетом стихов в кодексах греческих и в переводе славянском в книге Есфирь; 3) песнь трех отроков в III главе, история о Сусанне в XIII главе, также о Виле и змие в ХIV главе книги Даниила. Отличие неканонических книг от канонических состоит в том, что последние написаны богодухновенными мужами по вдохновению от Духа Святого, а первые этого важного преимущества не имеют и служат только прибавлением к книгам каноническим как книги добрые, назидательные, священные.
В противоположность учению Православной церкви, Римско-католическая церковь в IV заседании Тридентского собора все признаваемые Православной церковью неканонические книги (за исключением 3-й книги Маккавейской и 3-й книги Ездры, о которых в постановлении собора ничего не сказано) внесла в канон священных и всем книгам Библии во всех частях и без всякого различия усвоила каноническое достоинство как писаниям божественным и богодухновенным. Правда, позднейшие богословы придумали разделение священных книг Ветхого Завета на протоканонические и девтероканонические, но это существа дела не изменило: те и другие книги считаются одинаково богодухновенными. Тридентский собор первый санкционировал и дал догматическое значение учению Римско-католической церкви о Св. Писании, что все без исключения книги Ветхого Завета следует считать каноническими. Но мнение это существовало еще до собора и развивалось постепенно. Начало его, вероятно, нужно искать в том, что в древних переводах книг Св. Писания Ветхого Завета - греческом (переводе 70) и латинском (италийском), которые находились в постоянном употреблении и обращении у христиан, неканонические книги внесены в самый кодекс Св. Писания и помещены наряду с каноническими книгами. Вследствие этого, с одной стороны, древние отцы и учителя церкви, приводя в своих творениях выдержки из неканонических книг, прибавляли: говорит Писание, говорит Св. Писание, а с другой, - некоторые, преимущественно западные, отцы и учителя церкви, например, блаженный Августин, папа Иннокентий I и папа Геласий - все V века и даже некоторые западные соборы называют неканонические книги каноническими, т.е. внесенными в канон священных книг, или утвержденными правилами церкви. Отсюда, вероятно, и возникло в Римско-католической церкви представление, что между каноническими и неканоническими книгами различия делать не следует. И если в Римско-католической церкви такой взгляд является как частное мнение этой церкви, то учением Вселенской церкви было разделение книг на канонические и неканонические. Так, Афанасий Великий (IV в.) канонические книги называет начатками, якорями и столпами нашей веры, а на неканонические смотрит как на невнесенные в канон богодухновенных писаний, но назначенные отцами для чтения вновь приходящим и желающим огласиться словом благочестия. Так же смотрит на неканонические книги св. Иоанн Дамаскин (VIII в.), называя их книгами назидательными и добрыми, но не входящими в канон писаний богодухновенных.
Если же некоторые из отцов и учителей церкви, как блаженный Августин, папы Иннокентий I и Геласий и некоторые соборы, как Иппонский и Карфагенский (начало V в.), неканонические книги называют каноническими, то нужно думать, что названные отцы и соборы усвояют наименование канонических книгам неканоническим не в собственном смысле, т.е. как бы они усвояли этим книгам свойства богодухновенности, а в обширном смысле, т.е. в том смысле, что они утверждены правилами-канонами церкви для чтения в назидание верующим.
Ложность рассматриваемого учения Римско-Католической церкви обнаруживается из того, что, с одной стороны, этим учением церковь эта уклонилась от верований Православной церкви, которая всегда полагала строгое различие между книгами каноническими и неканоническими; с другой, - церковь Римско-католическая в данном случае поступила и неразумно, и не по праву. Неразумно потому, что нельзя указать разумных оснований для такого ее действия, а не по праву потому, что она и даже вся Христианская церковь не может простирать своей власти далее своих пределов и, следовательно, делать изменения в решениях и постановлениях ветхозаветной церкви. Эта церковь была непосредственно руководима Самим Богом, все установления ее были установлениями божественными. Следовательно, если ветхозаветная церковь одни книги внесла в канон, а другие - нет, то Христианская церковь, унаследовавшая от ветхозаветной ее священные книги, не имела никакого права и никакого основания делать изменения в определении достоинства этих книг.

О запрещении мирянам читать Библию

Другое заблуждение Римско-католической церкви относится к запрещению мирянам читать Библию. Хотя это запрещение прямо не выражено ни в символических книгах, ни в соборных определениях, но тем не менее в действительности оно существовало и существует в этой церкви. И сами папы неоднократно принимали меры к ограничениям, направленным к решительному запрещению мирянам читать Библию. Принимая все это в соображение, и Тридентский собор предписал признавать текст Вульгаты, т.е. перевод Библии на мертвый латинский язык, вполне достаточным и для религиозно-воспитательных целей, для богослужебного употребления.
Более же решительным средством к удалению народа от Священного Писания послужило формальное запрещение переводить Библию на современные языки. Это запрещение неоднократно повторялось и в средние века, и в позднейшие времена. Так, папа Иннокентий III (1198-1216) первый высказался в том смысле, что тайны религии не должны быть доступны простым умам. Затем папа Пий IV в 1564 году повелел внести Св. Писание в индекс книг, запрещенных для чтения мирян и дозволение мирянам читать Библию обусловил ручательством их пастырей, что они могут читать Библию без вреда для своих душ. Позднее, папа Пий VII в 1816 году осудил все переводы Библии на современные языки и изданные без благословения церкви. Далее папа Григорий ХVI в 1844 году решительно высказывался против всех обществ, ставивших своей задачей распространение Библии между простым народом. Наконец папа Пий IX признал все эти общества за язву нашего времени.
Опасаясь, что чтение мирянами Библии может пробудить в них дух исследования, а вместе и дух сомнения, и стремясь держать простых людей в вере и истине и, таким образом, не подвергать их опасностям колебания веры, Римско-католическая церковь и проявила в этом отношении ту заботливость, что запретила мирянам читать Библию. Но это опасение есть лишь мнимая причина запрещения. Настоящая причина запрещения кроется в духе папского властительства, возобладавшего иерархией Римско-католической церкви, который и побудил ее держать мирян в неведении относительного истинного христианского учения.
Но мнение Римско-католической церкви, что миряне не должны читать Библию, опровергается, во-первых, самим существом дела, во-вторых, свидетельством самой Библии и, в-третьих, практикой древней Вселенской церкви. В самом деле:
Во-первых, если слово Божиё есть источник истины, а вместе с тем и источник духовной жизни, то чтение этого слова само по себе не может быть вредным для человека, тем более если чтение это сопровождается стремлением к разумному проникновению во внутреннюю его сущность. Вредно лишь то, что предоставленное нам право чтения и понимания Священного Писания мы принимаем как право неограниченной свободы понимания и истолкования его по нашему производству, как поняла эту свободу протестантская церковь. Поэтому Православная церковь, хотя и не лишает мирян права читать Св. Писание и углубляться в его содержание, но внушает понимать его так, как учит она этому.
Во-вторых, Св. Писание не только не возбраняет, но и побуждает всех и каждого углубляться в чтение и изучение его. Господь наш Иисус Христос сказал иудеям, а вместе с этим, конечно, и всем верующим в Него: "Испытайте писаний, яко вы мните в них имети живот вечный: и та суть свидетельствующая о Мне" (Ин. 5, 39). Почти в каждом из своих посланий Апостол Павел заповедует христианам, чтобы они непрестанно возрастали в познании Бога (Кол. 1, 10), чтобы они исполнялись познанием воли Его во всякой премудрости и разумении духовном (9). Апостол Петр внушает христианам, чтобы они, как новорожденные младенцы, возлюбили чистое словесное молоко, чтобы от него возрасти им во спасение (1 Петр. 2, 2). Но как можно возрастать в познании и исполняться премудростью и разумением духовным, не читая слова Божия - этот источник мудрости и разумения? Невозможно полюбить словесное молоко - слово Божие, не вкушая его.
В-третьих, причина миссионерская- древняя Вселенская церковь не только не запрещала чтения Священного Писания и соединенного с этим разумного исследования божественных истин, а, напротив, призывала к такому исследованию даже язычников, тем самым не скрывая и от них слова Божия. В своей апологии Тертуллиан (+222), обращаясь к язычнику, говорит: "Смотри на слово Божие..." , которых мы и сами не скрываем". Св. Иоанн Златоуст в нерадении мирян к чтению слова Божия видит главную причину зол жизни: "Из того-то и выходит весь вред, что чтение Св. Писания считаете вы приличным для одних только монахов, тогда как сами гораздо больше имеете в том нужды. Для того, кто живет в мире и каждый день получает раны, особенно нужно врачевство". В другом месте св. Златоуст, обращаясь к мирянам, говорит: " И я увещевал вас всегда и не перестану увещевать, чтобы вы не только в церкви были внимательны, но чтобы и дома постоянно занимались чтением Св. Писания. Никто не должен говорить: "не мое дело читать Библию, пусть делают это духовные и монахи". Напротив, в чтении Библии каждый найдет себе утешение".
Только в ХХ веке во время II Ватиканского Собора при папе Иоанне ХХIII было принято решение о переводе Священного Писания и богослужения на национальные языки.Такая перемена была вызвана временем так как духовный кризис внутри католической церкв,а также повсеместное распространение протестантизма и вынуждал ее к миссионерскому служению.

О Священном Предании

Как в определениях Тридентского собора, так и в римском катехизисе мы находим в общем согласный с воззрениями Православной церкви взгляд Римско-католической церкви на Священное Предание:’’ Священное Предание есть совершенно равносильный Священному Писанию источник церковного учения.’’ На практике же в учении о Священном Предании Римско-католическая церковь допускает серьезные отступления от церкви Православной.
Во-первых, как можно это заключить на основании мнений католических богословов, открыто высказанных ими на заседаниях Тридентского собора, и как наблюдается в практике Римско-католической церкви; Священное Предание составляет в ней не только такой же самостоятельный источник вероучения, как и Священное Писание, но и источник в сравнении со Священным Писанием более важный. На Тридентском соборе католические богословы высказывали ту мысль, что католическая вера основывается только на Предании, что и само Священное Писание первоначально было Преданием, что для Предания Священное Писание не безусловно необходимо, что церковь существовала бы при одном Предании и что в Предании христианская истина раскрыта более живо и полно. Такое предпочтение Предания перед Священным Писанием Римско-католическая церковь и действительно проводила и проводит в своей жизни. Так, уже Тридентский собор, хотя и утвердил одинаковую важность обоих источников вероучения, однако церковное учение - о крещении младенцев, о миропомазании, о чистилищном огне основал только на Священном Предании. Поэтому, естественное, что и последовавшее за определениями Тридентского собора принятие Римско-католической церковью основных ее догматов - о непорочном зачатии Пресвятой Девы Марии, о непогрешимости папы - основывалось только на Священном Предании.
Во-вторых, наряду со Священным или Апостольским Преданием, т.е. Преданием, происходящим от Иисуса Христа и Его Апостолов, Римско-католическая церковь ставит и предание церковное, т.е. совокупность всех тех христианских истин, которым церковь, в силу своей непогрешимости и по дарованному ей свыше праву и власти, сообщает силу закона и догматическую важность. Но так как непогрешимость и власть в Римско-католической церкви сосредоточены в лице папы, то все церковное предание Римско-католической церкви в сущности сводится лишь к папским определениям.
В-третьих, допустив особый вид предания - предание церковное, Римско-католическая церковь должна была допустить в связи с этим и некоторые отступления от Православной церкви в определении источников Священного Предания. Отступления эти следующие:
1. Признание двадцати одного вселенских соборов, первым из которых считается Апостольский собор в Иерусалиме, бывший в 51 году, а двадцать первым – II Ватиканскийсобор, бывший в 1962-1965 гг.
2. Признание папских булл, энциклик, декретов римских конгрегаций и определений поместных соборов Римско-католической церкви источниками вероучения, равными Священному Писанию и определениям вселенских соборов.
3. Изменению или совершенное отрицание некоторых правил Канонического кодекса Православной церкви. Так, например, из 85 апостольских правил Римско-католическая церковь принимает только первые 50.
В опровержение допущенных Римско-католической церковью отступлений от Православной церкви в учении о Священном Предании следует сказать, что:
Во-первых, Православная церковь придавала всегда и признает оба источника христианского вероучения - слово Божие устное (Священное Предание) и слово Божие писанное (Священное Писание) - совершенно равночестными и имеющими одинаковое достоинство и важность.
Во-вторых, Священное Писание содержит в себе всю необходимую для нашего спасения полноту божественной истины и при руководстве Священного Предания может служить источником и основой всего догматического учения церкви. Оно, по словам Апостола Павла: "богодухновенно и полезно есть ко учению, ко обличению, ко исправлению, к наказанию еже в правде: да совершен будет божий человек, на всякое дело благое уготован" (2 Тимоф. III, 16-17).
В-третьих, Церковь Христова, будучи непогрешимой, только хранит в чистоте и неповрежденности, разъясняет и формулирует Священное или Апостольское (т.к. оно предано Иисусом Христом через Апостолов) Предание. Узаконить предания новые, не восходящие ко временам апостольским, Церковь не имеет ни права, ни власти. При этом ни один человек, даже римский папа, и не все вообще люди, составляющие Церковь - тело Христово, а Сам Господь— Глава Церкви -силою Святого Духа сохраняет в чистоте и неповрежденности Свое учение через преемников апостольских - пастырей и учителей Церкви.

УЧЕНИЕ О ПЕРВОРОДНОМ ГРЕХЕ; ПРЕДСТАВЛЕНИЕ О НЕМ КАК ОБ УТРАТЕ ТОЛЬКО ПЕРВОБЫТНОЙ ПРАВЕДНОСТИ.

Первобытное состояние человека, его падение и следствия последнего в Римском катехизисе представляются так: "Бог, сотворивши и устроивши человека по телу из грязи земли, так его создал, что он не силой собственной природы, а по божественной благодати был бессмертным и бесстрастным. Что же касается души, то образовал её по Своему образу и подобию, одарил её свободным произволением, притом все её движения и страстные желания удерживал в должных границах, так что они всегда повиновались власти разума. Потом Он придал человеку сверхъестественный дар праведности и, наконец, пожелал, чтобы он господствовал над остальными тварями".
Таким образом, первобытное состояние человека в раю слагалось из элементов естественных и сверхъестественных. Естественными элементами были:
а) тело, само по себе не бессмертное и не бесстрастное;
б) душа, сотворенная по образу и подобию Божию и одаренная умом и свободной волей. Сверхъестественными элементами были:
а) бессмертие и бесстрастие тела по благодати;
б) первоначальная, прирожденная святость и праведность, выражавшаяся в господстве над низшими движениями, которые Бог постоянно сдерживал в должных границах и в) господство над остальными тварями.
Вследствие гармонического соединения естественных сил со сверхъестественными дарами благодати человек мог достигнуть блаженства, если бы не было грехопадения. Но он, преступив заповедь и согрешив, "утратил первобытную праведность, чем, как бы некоторой уздой, управлялись страсти; после того разум никаким образом не мог удерживать их в должном порядке, - так, чтобы они сильно не стремились к тому, что даже ему противоречит". Следовательно, при грехопадении человек, сохранив разум и волю, утратил только сверхъестественные дары, с утратой которых возникла борьба между чувственностью и разумом, плоть взяла перевес, свободное произволение было ослаблено и образовалась наклонность ко греху, которая путем рождения передается всему потомству Адама.
Таким образом, с точки зрения римско-католического учения о первородном грехе и его следствиях, способность человека к совершению добра, вследствие утраты им первобытной праведности, хотя ослаблена, но в существе своем не повреждена и не извращена, и что для полного владения этой способностыо необходимо божественное содействие. Значит, и после падения человек обладает полными и неповрежденными умственными нравственными силами; отсюда он может совершать угодные Богу дела помимо благодати, значит, своими делами может приготовить себе спасение. А при содействии же благодати Божией и получить спасение как нечто заслуженное, должное; может даже сделать угодных дел больше, чем сколько нужно для достижения личного спасения.
В своем взгляде на падшее состояние человека Римско-католическая церковь резко уклонилась от Православной, усвоив себе поверхностный взгляд на падшего человека, как только утратившего первобытную праведность, сами же силы своей природы сохранившего неповрежденными.
Но Православная церковь, согласно учению Божественного Откровения, всегда содержала и содержит учение, что через грехопадение человек не только разорвал свой союз с Богом и утратил божественную благодать, освящавшую, возвышавшую и укреплявшую его естественные силы, но и в корне повредил эти самые силы его природы как духовной, так и телесной: грехом он помрачил разум, извратил волю, исказил образ Божий, внес начало болезней, страданий и смерти в самое тело. Словом, по учению Римско-католической церкви, грех только ослабил естественные силы человека, лишив его сверхъестественного благодатного одарения; по учению же Православной церкви, грех коренным образом повредил и извратил все силы и способности человеческой природы как духовной, так и телесной.
Произвольность и ложность учения Римско-католической церкви о падшем состоянии человека опровергается теми противоречиями, какие обнаруживаются при рассмотрении как существа этого учения, так и при сопоставлении его со Священным Писанием.
Во-первых, в учении Римско-католической церкви о первородном грехе нетрудно установить внутреннее противоречие. Так, утверждая неповрежденность человеческой природы падшего человека, церковь эта вместе с тем допускает, что падший человек носит в себе зародыш и источник греха, который она называет похотью. Но неповрежденная природа не может носить в себе зародыш зла. Если же носит, то отсюда следует, что природа сама в себе, помимо греха, исполнена зла и злых несовершенств, а это утверждать - значит возобновить древние манихейские воззрения и вместе с тем повторять мнения уже признанные ложными, а потому отвергнутые и осужденные.
Во-вторых, если сопоставить рассматриваемое учение Римско-католической церкви со Священным Писанием, то также можно установить явные противоречия. Взгляд Римско-католической церкви на грехопадение человека прежде всего предполагает, что состояние природы человека до его падения, рассматриваемое само в себе, было во всем существенном тождественно с состоянием его после падения, так что первозданной природе первого человека, как и природе человека падшего, одинаково свойственны были и борьба духовного с чувственным и похоть; между тем Священное Писание свидетельствует, что Бог создал человека - для нетления, соделав его образом вечного бытия Своего (Премудр. 2, 23), так что человек не иначе мог отделиться от этого своего назначения и положения, как только через нарушение заповеди. Человек, следовательно, создан был с природой не только способной, но и направленной к тому, чтобы сохранять и поддерживать полную гармонию между телом и духом, которая, без сомнения, царствовала во все время в природе первого человека, пока он не нарушил заповеди, и грех не внес в его природу начала борьбы, а вслед за ней - разрушения и смерти.
В-третьих, далее Римско-католическая церковь учит, что грех не произвел в природе человека никакой глубокой и существенной порчи, а между тем Священное Писание представляет прегрешение человека как самое глубокое и имевшее самое решительное влияние на жизнь и судьбу падшего человека. Оно свидетельствует, что падшее человечество не исправлялось и не укреплялось в умственном и нравственном отношении, но все более и более падало. Оно постепенно совращается с пути (Псал. 13, 1-3), погружается во тьму и сень смертную, впадает в юродство (безумие) почитания твари вместо Творца (Рим. 1, 22-23), предается страстям бесчестия (27), в стремлениях своих к добру оно связуется особым законом греховным, который вынуждает нас делать не то, чего мы хотим, - злое (Рим. 7, 19-23), вследствие склонности ко греху оно делается рабом греха и детищем дьявола. (Ин. 8, 34, 43). Мало того, лишенное божественной благодати и оторвавшееся от веры в искупителя, греховное человечество приходит к полному физическому и нравственному разложению и погибает, примером чего может быть допотопное человечество и язычество перед пришествием Христа. Поэтому-то Священное Писание и свидетельствует, что для избавления человека от греха необходимо полное внутреннее обновление человека, второе рождение его (Ин. 3, 3).
В-четвертых, в Священном Писании раскрыта безусловная необходимость полного благодатного возрождения человека, второго рождения его, и такая же необходимость искупления человечества крестной смертью Богочеловека; между тем, по учению Римско-католической церкви о падении человека - все они оказываются излишними. В самом деле, если природа человека сама в себе и после грехопадения остается неповрежденной, хотя и лишенной высшего благодатного дара, то обновление этой природы, второе рождение её - ненужно. Казалось бы, что для полного восстановления всех совершенств нашей природы достаточно только внешнего сообщения ей сверхъестественных даров, и они, будучи сообщены нам как дар придаточный, возвратят нам все прежние преимущества нашей природы. Далее, если падшее состояние человека нужно понимать так, что человек и в падении своем, без помощи благодати, может совершать дела приятные Богу и, таким образом, без божественного содействия может приготовить себе спасение, - словом, если делам падшего человека можно усвоить значение заслуги, то безусловная необходимость крестной смерти Богочеловека для спасения падшего человечества является сомнительной. И действительно, если человек в известной мере сам может заслужить спасение, то зачем же нужно смерть Богочеловека? Могут заметить, что полной заслуги дела человека не могут иметь. Но если они тем не менее имеют заслуги, то заслуги Иисуса Христа необходимы для нас только наполовину. Правда, указывают, что заслуги Иисуса Христа безусловно необходимы для примирения человека с Богом, для удовлетворения оскорбленной правде Божией, какового удовлетворения человек не мог принести, потому что требовалось удовлетворение бесконечное. Но этим путем, хотя и не своей логичностью, показывается только юридическая, а не нравственная необходимость крестной смерти Богочеловека, - связь этой смерти с жизнью человека разрывается.

Римско-католическое учение об оправдании и спасении человека, догмат о сверхдолжных делах и сокровищнице святых.

Римско-католическая церковь в учении о добрых делах как о необходимом условии оправдания резко отступает от Православной церкви. Так, католическое богословие в учении Иисуса Христа различает закон Божий, т.е. заповеди, и евангельские советы. В законе будто бы указывается обязательность обычной, так сказать, нравственности; в советах же указывается высшая степень нравственного, хотя и необязательного, совершенства. Заповеди каждый должен исполнять безусловно, исполнение же советов предоставляется свободному произволению каждого. Богатому юноше, который говорит о себе, что он от юности своей исполнил все заповеди, Христос сказал: "Аще хощеши совершен быти, иди, продаждь имение твое и даждь нищим и имети имаши сокровище на небеси" (Мф. 19, 21). Отсюда католические богословы заключают, что неисполнение совета не повредит спасению, исполнение же приведет к высшему совершенству, что сказано в отношении к этому совету, должно быть сказано по отношению и к другим советам (Мф. 19, 11-12; 1 Кор. 7, 1-6). В римско-католическом катехизисе говорится: "Приказания или заповеди предписаны всем как строгие обязанности, советы же предлагаются только как средства к достижению совершенства". Таким образом, кто исполняет евангельские советы, те совершают такие дела, которые стоят выше требований закона, долга, и значит совершают дела сверхдолжные и поэтому могут достичь высокой степени святости. Эти дела для спасения самих совершителей их не необходимы, потому что они совершены сверх долга; но они не проходят бесследно; напротив, заслуживая самим совершителям высшую степень вечного блаженства, они входят в церковную сокровищницу, так называемую сокровищницу заслуг, составляющуюся из преизбыточествующих заслуг Спасителя, Девы Марии, а также и святых. Эти сверхдолжные заслуги поступают в пользу всех живых членов церкви в силу таинственного союза, связующего их с Главою и сочленами в церкви торжествующей. В связи с этим богослов Беллярмин говорит: "В церкви существует неисчерпаемая сокровищница удовлетворений из страданий Христа, которая никогда не может иссякнуть, ибо страдание Христа было цены бесконечной, как страдания Лица бесконечного. К этой сокровищнице сверхдолжных удовлетворений принадлежат еще страдания Пресвятой Девы Марии и всех других святых, которые страдали более, чем требовали их грехи. Удовлетворения, излишние для Христа и святых, могут быть сообщены другим, которые повинны временному наказанию. Ибо мы из апостольского символа научаемся, что все верные суть взаимно соединенные между собой члены и как бы составляют некоторый живой организм, и как живые члены взаимно помогают друг другу, так и верные могут поделяться между собой своими добрыми делами, особенно теми, которые для них излишни, другим же могут быть необходимы и очень полезны". Право раздавать сверхдолжные заслуги святых принадлежит папе как главе и распорядителю церкви; он одаривает ими нуждающихся в заслугах (а нуждаются все) и достойных этого.
Такой взгляд на добрые дела человека утвердился в Римско-католической церкви хотя и очень рано, но развивался постепенно.
В XIII веке Александр Галесский (католический богослов, францисканец +1245) первый выразил мысль, что когда дается индульгенция, то наш долг оплачивается преизбытком заслуг Иисуса Христа и святых угодников Божиих. Вскоре эта мысль получает и общее признание. Так, её разделяют: Альберт Великий (католический богослов, доминиканец +1280), Бонавентура, Фома Аквинат, Дунс Скотт и др.
А с ХIV века учение о сокровищнице сверхдолжных заслуг утверждается и авторитетом пап. Так, папа Климент VI, объявляя юбилейную индульгенцию на 1350 год, в своей булле право церкви давать индульгенции обосновывает на том, что Сын Божий приобрел воинствующей церкви сокровищницу, которая, кроме преизбыточествующих искупительных заслуг Его Самого, заключает заслуги Пресвятой Девы Марии и всех святых. С этого времени учение о сокровищнице сверхдолжных заслуг получает и догматическое значение.
Но можно ли допустить возможность сверхдолжных и сверхзаконных заслуг? Конечно, нет. Ведь закон Божий есть совершеннейшее и полнейшее Откровение бесконечной воли Божией, поэтому содержание его должно быть признано бесконечным и во всей его полноте никогда не осуществимый. Вникая в содержание этого закона, псалмопевец говорит: "Широка заповедь Твоя (Господи) зело" (118, 96). Спаситель, указывая идеал нашей нравственной деятельности, определяемой законом, и определяя путь, которым должны идти Его последователи, говорит: "Будите убо вы совершена, якоже Отец ваш Небесный совершен есть" (Мф. 5, 48). Если же так бесконечно содержание закона Божия, то невозможно допустить, чтобы конечный и притом нравственно поврежденный грехом человек в течение своей кратковременной жизни мог исчерпать всю бесконечную полноту закона. И Апостол Павел говорит: "Аз себе не упомышляю достигша едино же, задняя убо забывая, в предняя же простираяся, со усердием гоню, к почести вышнего звания Божия о Христе Иисусе" (Филип. 3, 13-14) ("я не почитаю себя достигшим; а только, забывая заднее и простираясь вперед, стремлюсь к цели, к почести вышнего звания Божия во Христе Иисусе"). И хотя католические богословы и делают в законе Божием различие между собственно законом - заповедями для всех - и советами для могущих вместить и говорят, что заповеди исполнимы в настоящей жизни и поэтому обязательны для всех; советы же, как содержащие идеал бесконечного совершенства, требуют от человека особенных усилий и поэтому, будучи необязательными, предлагаются только могущим вместити, но такое разделение между заповедями и советами совершено произвольно и не имеет никакого основания в Священном Писании.
В самом деле, здравый разум человека, воспитанный в христианских понятиях, не может согласиться с тем, чтобы добрые дела являлись заслугой человека пред Богом и допускать существование сверхдолжных дел. Ведь отношение оправданного Искупителем человека к Богу должно быть не чем иным, как чувством благодарности, сыновней любви и преданности к Богу за незаслуженно взыскавшую его бесконечную отеческую любовь. При чувстве же бесконечной благодарности и сыновней любви к Богу не может быть и речи о приобретении каких-то заслуг пред Богом. Кто глубоко проникнут чувством неоплатного долга пред Богом, тот при совершении каждого дела должен думать не о заслуге, а о своем долге пред Богом и должен совершать дела не во имя заслуги, а во имя своего долга. Сколько бы и каких бы добрых дел человек не совершил, любовь к Богу и сыновний долг к Нему никогда не позволят ему считать эти дела как заслуги перед Богом и считать, что он уже приобрел этих дел много, даже более, чем сколько нужно для личного спасения человека. Ведь и Спаситель, выражая чувство такого смирения, долженствующего наполнять душу каждого на всех и даже высших степенях нравственной жизни, сказал ученикам: "егда сотворите вся повеленная вам, глаголите, яко раби неключими есмы; яко, еже должни бехом сотворити, сотворихом" (Лк. 17, 10) ("когда исполните всё повеленное вам, говорите: мы рабы ничего не стоящие, потому что сделали, что должны были сделать").